Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

PHOTOPLAY School

Photoplay в facebook, instagram, vkontakte

penn

П​резентация книги "Сергей Максимишин. 100 фотографий"



28 ноября в PHOTOPLAY на Китай-городе пройдет презентация новой книги «Сергей Максимишин. 100 фотографий».

Монография «Сергей Максимишин. 100 фотографий» создана для тех, кто интересуется документальной фотографией. На страницах книги автор делится опытом работы, открывая секреты профессии. Обилие информации определяет многослойность содержания: фотографии, подробные рассказы о том, как и где они были сделаны, условия съемки, варианты дублей, технические параметры.

Автор расскажет о работе над изданием, покажет фотографии, не вошедшие в него, и прокомментирует логику авторского отбора.
​Все желающие смогут ​подписать​ книгу​ у автора по окончании презентации.

Автор книги, Сергей Максимишин – один из самых известных российских фотожурналистов, двукратный лауреат конкурса World Press Photo, победитель множества российских и международных конкурсов. Фотографии Сергея Максимишина публиковались в журналах Time, Newsweek, Paris Match, Stern, Geo, «Русский Репортер» и многих других изданиях.

Обратите внимание!
Количество мест ограничено. Чтобы попасть на мероприятие, нужно зарегистрироваться и дождаться подтверждения регистрации.

Желающие смогут приобрести монографию на презентации по цене 2100 р.
PHOTOPLAY School

Alex Webb: Затерянный в Стамбуле (переводы из книги "On street photography and poetic image")

10468625_854255057925887_1356332874590988154_n
© Alex Webb, Istambul, Turkey, 2001.

"Потеряться где-то за городом просто, однако для того чтобы заблудиться в городе, как в лесу, требуется определённый навык. Названия улиц должны звучать для путника как шуршание сухих веток, маленькие улицы старого города должны показывать ему время суток также определенно как солнечные тени в горной долине».
Вальтер Бенджамин


Каждый город имеет свою форму, свой эмоциональный образ, свою мифологию.Гуляя по Стамбулу, я внезапно оказываюсь на барселонской улице, поворачиваю за угол и я уже на рыночной площади в Узбекистане.
Для меня бродить и фотографировать, а иногда и теряться среди извилистых улочек Стамбула — это лучший способ постигнуть этот сложный город, принадлежащий Западу и Востоку, город старый и новый, религиозный и светский, город с сотнями имен".

from: Alex Webb & Rebecca Norris Webb "On street photography and poetic image", 2014, p. 71 (п: д.о.)

Другие тексты:
Alex Webb: Гулять и ждать
Alex Webb: Terra incognita
Alex Webb: Искусство неудачи
Alex Webb: Перенаселенные кадры
PHOTOPLAY School

Дм. Орлов: Фотопроцесс


(с) Дм. Орлов, Нью-Йорк, гум-бихроматная многоцветная печать, 50х70 см

Мир искусства – мир пространств и поверхностей, того, что прежде не существовало и вот – при помощи воображения художника, его мастерства и самой окружающей реальности – появилось. Поверхность как граница живого и мертвого, создает физическое тело, и фотография, как предмет материального мира, вернее, как духовная субстанция, таинственным образом внедренная в мир материальный, обладает всеми этими свойствами.

Если изображение – это ноты, по которым разыгрывается мелодия в душе наблюдателя, то фотография - это сцена. Она предстоит зрителю в виде карманного театра, в котором важна каждая мелочь – подиум, вешалки, расстановка кресел. И дальше: текстура и характеристики бумаги, насыщенность цветовых оттенков, и даже запах краски и сырой бумаги. И главное – ощущение близости к этому пространственному окошку в маленькую вселенную, сопредельную нашей. Возможность (пусть гипотетическая) «здесь и сейчас» дотронуться до шероховатой поверхности фотоснимка, ощущение «со-бытийности» именно этой картинке. Такого чувства никогда не возникнет в случае компьютерного рассматривания бесконечных верениц изображений.

Процесс создания фотографии – размешивание пигментов, высушивание светочувствительных слоев, засвечивание – сам обладает внутренней логикой и смыслом, сам выводит изображение в нужном ему, изображению, направлении. Так язык выводит поэта в неведомые края. «Поэт издалека заводит речь. Поэта далеко заводит речь» (Цветаева). Точно такую же неоценимую помощь оказывает нам реальность, когда мы начинаем заниматься рукотворной фотографией. Мы начинаем сотрудничать с ней, со-участвовать. И результатом будет неожиданность и чудо.

В этом и заключается чистая математическая простота альтернативных процессов. Они сами определяют эволюционную кривую картинки. Случайности процесса – помощники и сотрудники. В процессе трансформации, в сотрудничестве с неодушевленными компонентами красками, клейкостью гуммиарабика, жестким светом ультрафиолетовой лампы, шероховатостью бумаги, одушевленными, но неощутимыми - летучими воспоминаниями, неясными мыслями и Бог весть еще чем - рождается итоговая картинка, ставшая отдельной и чуждой тому, что было вначале, что представлялось прежде. Но – сюрприз, ради которого все это и затевалось.

То же касается цвета получившихся картинок. Он – живой, рукотворный. Он возник на наших глазах из крупиц пигмента, чудом укрепившегося в порах бумаги под воздействием света, воды и химических растворов.

Картинка проходит через ряд посредников, прежде чем она попадет к нам – через линзы, краски, компьютеры, наши собственные страхи и стереотипы. И каждый раз она умирает с тем, чтобы снова возродиться на следующем этапе. Вот она возникла на пленке или матрице, вот она умерла в процессе сканирования и оцифровки, вот возродилась на экране монитора и снова умерла в негативе. И снова родилась теперь уже навсегда на шероховатой бумаге при помощи света, красок и кистей.

Современная реальность штампует изображения с бешеной скоростью, а пулеметное устройство «палец-камера-принтер» оживляет этих големов, вкладывая им в рот записки скороспелых названий. Все это создало ощущение сомнительной легкости у зрителя, заваленного картиночным листопадом. Хочется замедлить это падение. И нам, зрителям, становится важнее в процессе «умного» видения прочувствовать продолженный момент медитации автора над снимком. Этот момент многократно удлиняется в случае альтернативного процесса, когда есть возможность посвятить душу и ум каждой крупице изображения, собрать его на совершенно новом уровне.

Личинка, пройдя сквозь стадию имаго, полуфабриката, оказывается чудесной бабочкой и, вольно взмахнув крыльями, улетает в синее небо. Все уже заложено, и дело художника – не мешать своей картинке опериться и начать жить самостоятельной жизнью. Альтернативные процессы – лишь один из способов родовспоможения. Есть и другие, но это уже новая сказка...

PHOTOPLAY School

Brett Weston: цитата


© Brett Weston

         Я  фотографирую очень много вещей, созданных человеком. Я люблю современную архитектуру, современные машины и инструменты...

         Я не ограничиваю себя. Мне кажется, я обладаю широтой взглядов. Я использую разные типы камер, фотографирую все что угодно и когда угодно. Это может быть нечто абсолютно современное или древний камень - не важно. Но если ландшафт не пропитан ощущением чуда, в лучшем случае получится почтовая открытка...

         Вся моя жизнь посвящена фотографии, но я также люблю музыку. Кроме фотографов у меня в друзьях есть музыканты и писатели. Я люблю путешествовать.

         Фотографируя, я не думаю ни о чем другом, кроме как о фотографии. Я не мыслю в категориях журналов, книг или карьеры. Я фотографирую от любви и взволнованности тем, что я вижу. Это лишь некое внутреннее посвящение себя... посвящение фотографии и свободе. Это то, что я хочу. Мне не нужно много денег. Свобода — самое главное, свобода работать. В наше время — при всем материальном изобилии вокруг нас, очень сложно быть свободным. Мы в состоянии растерянности - хотим того, хотим этого...

         Я не хочу фотографировать для других людей, хотя я люблю зрителей. Мне нравится, когда на мои фотографии  приходят смотреть зрители. Но — не в больших количествах. Мне скорее будет интересно увидеть десять человек, мнение которых я ценю, чем десять миллионов посторонних.

Но я не играю ради зрителей — я играю для себя.

Brett Weston (1911-1993)
 
перевод: д. орлов/photoplay.ru 
Источник: «Photography speaks», p. 192, "Aperture", 2004

PHOTOPLAY School

Cara Barer: книги - жизнь после жизни


© Cara Barer, Anthology

Много лет назад был популярен лозунг: "Дадим книге вторую жизнь" и пионеры собирали макулатуру, из которой впоследствии делали нечто, ничем не отличающееся от исходного материала. Глядя на эти фотографии, понимаешь насколько нелепы были попытки пионеров. Истинную реинкарнацию книги мы наблюдаем именно здесь.

Души книг, полностью освобождаясь от своих материальных оболочек, демонстрируют свои истинные сущности.
Вглядитесь в скомканные страницы, разве не более драматично, чем в самом романе отражены на них перипетии детективного сюжета, а в словаре - все языковые сложности и тонкости английского языка?
После таких фотографий хочется всю свою библиотеку погрузить в ванну на несколько дней, скомкать страницы, просушить, и уже, не отрываясь от камеры, - фотографировать, фотографировать, фотографировать)


© Cara Barer, Midnight
Collapse )
PHOTOPLAY School

Дм. Орлов: Картинка с текстом. Edward Hopper "NightHawks"


© Edward Hopper, NightHawks

Одна из самых известных картин Эдварда Хоппера это «NightHawks» . Панорама ночной улицы. Закрытый пустой магазин, темные окна здания напротив, и витрина ночного кафе, или как они называются в Нью-Йорке — dive, в котором находятся четыре человека —  (влюбленная?) пара, одинокий человек, потягивающий свой лонг-дринк, и бармен («Вам со льдом или без?»).

Не является ли мужчина слева зеркальным двойником первого? Варианты множатся, из недосказанности вырастает сюжет, как это происходит во время прогулки по городу при заглядывании в открытые окна, подслушивании обрывков разговоров. Незаконченные движения, неясные смыслы, неопределенные цвета. Спектакль, который мы смотрим не с начала и вряд ли увидим его финал. В лучшем случае — одно из действий. Бездарные актеры и вовсе никудышный режиссер.

Будто мы сквозь щелку подсматриваем в чью-то чужую ничем не примечательную жизнь, но пока ничего не происходит — а разве в обычной жизни так часто что-то происходит?
Возможно то, что мы видим на картинах Хоппера, есть лишь имитация реальности. Возможно, это мир манекенов. Мир, из которого удалена жизнь — наподобие мира обитателей склянок Зоологического музея, или чучел оленей, от которых остались только внешние оболочки.
Порою картины Хоппера пугают этой чудовищной пустотой, абсолютным вакуумом, который просвечивает за каждым мазком.>>>


© Edward Hopper, Eleven A.M.
Collapse )
PHOTOPLAY School

Олег Андреев: Ёжик



          Происходит это так. Милый мягкий ежик шепчет в ушки всякое такое отчего люди ранее нормальные и даже инженеры бегут делать фотографию. Некоторые бегут направо, кто-то налево, капелька бежит в метро Проспект Мира, остальные оседают в городе Петербурге, примерзая попками к каменным плитам и глотая жирный, холодный воздух ртом и голодным пищеводом.

          Умные берутся за книжки. Такая у них привычка, у умных, чуть что, хвататься за книжки и книжки эти держать, и за них держаться, опираясь во мнениях и думая сложносочиненными предложениями, в которых никто разобраться не может без лампочки под зеленым абажуром.

          Дураки берут фотоаппараты, устройства перемещения окружающего света в коробочку и его там запирания на ключик и замочек, и последующего изготовления из света чего-то дурацкого, названия не имеющего, и не ясно где и зачем существующего.

          Первые снимают потом по книжкам и композициям, то есть, справа налево и сверху вниз, помня об одной трети и пятых четвертых, они измеряют разные дырки разными линейками, курят вертикально вверх и они думают, что так все быть и должно.

          Вторые снимают только с бухты-барахты, полагаясь на обильное, но непроизвольное бурление мысли и фантазии, и потому снимают исключительно нечасто, и в большей мере абсолютно пьяными и абсолютную какую-то жуткую ерунду.

          И то и другое нельзя назвать иначе как игрою с самими собою, ибо понятно даже милому мягкому ежику, что никому в подлунном мире не нужен свет из коробочки, когда света без коробочки разлито по земле куда, куда как больше нужного, и тем более не нужны никакие бумажки, где свет из коробочки делается не светом, а глупым пятном, и в нем не отражается небо, и ночью от него ни светло никогда.

текст: Олег Андреев

PHOTOPLAY School

Олег Андреев: поэзия и фотография


© Wynn Bullock, Woman and Thistle, 1953
        
У хорошей поэзии и хорошей фотографии много общего.
У плохой фотографии и плохой поэзии общее тоже есть, однако лишь то, что они обе плохи.
У хороших же общего гораздо, гораздо больше.
К примеру, внимание к деталям и тонкость произведения. В значимом романе поглотятся некие неточности или неловкости изложения, ведь за большим объемом прочитанного, они вполне простятся автору. Написал же столь огромный труд, а мы будем придираться к деталям! Право же!
Даже простые ошибки или различного рода тавтологии и прочее, простятся  с легкостью…
А вот в стихах, пожалуй, что и нет. Ибо там нужно очень тщательно с каждым словом обходиться, как с младенцем. Чтобы  оно не приняло неожиданный вдруг оборот и не выказало скрытую сущность, не позволенную автором. Чтобы не читалось двояко и многословно, чтобы было точно и прямехонько…

В фотографии много похоже. Ей следует быть крайне выверенной и точной в деталях. Любая точка или световая неловкость могут все испортить. И каждый миллиметр пространства снимка должен звучать в унисон общему содержанию. И в то же время, фотография должна быть естественна и непринужденна, без присутствия выказанного труда и, чтобы пот автора не оставался пятнышками на эмульсионной поверхности снимка, а казалось, что снял он это просто и почти невзначай…

текст: Олег Андреев

PHOTOPLAY School

Олег Андреев: Пушкин и ...


© Samuel Broadbent, c.1850, (Eastman House)

           Ужасно сколько людей не знает Наппельбаума! Причем людей фотографических, умных и даже портретистов. И это удивляет, ибо кто не классик русского портрета, как он и, положим Деньер, Каррик или Карелин. Все обладали медалями и признанием. Бывали не раз в Париже и всячески его покоряли своим тонким искусством. Делали действительный фотопортрет, канонический, емкий, образный, не теперешние моментальные карточки. Подходили к процессу, как к живописи, с расстановкой, неспешно. Мерили свет, расставляли мебель, колону бутафорскую прилаживали или пейзаж рисованный на задник. Снимали на альбумин там какой-то и вообще чудные названия, чуть ли не на яичный желток. Окрашивали жуткой кислотой, работа почти с атомным реактором. Камеры возились повозками, впрочем, потом уж при Наппельбауме, конечно, усовершенствовали, и стали помещаться на обыкновенной треногу…

          Я теперь думаю, впрочем, как и многие – отчего. Отчего были и остались столь чудные портреты, отчего при том невероятном усердии, которое требовалось для получения фотокарточки, усердии действительном, техническом, рутинном, отчего выходили великолепные, сильные вещи, и каким образом… Однажды, даже пенял на выдержку. Казалось мне дело в ней. Может быть, думал, необходимость таких сумасшедших экспозиций, в несколько минут и рождало лицо и достоинство, достоинство человеческое, которое и присуще прошлым карточкам. Однако, пробовал — нет, как был дурак, так дурак на снимке и остался, хоть секунду его экспонируй, хоть час.

Потом думал дело в альбумине и кислотах там различного ядовитого свойства. Перепробовал, обжег пальцы, нанюхался до обморока — тоже нет, не то!

          Стал тогда снимать артистов, поэтов и подобную эмоциональную прослойку. Выходило игриво, однако, не удовлетворяло. Бывало бухгалтера давали преимущество незаигранностью лица и вялостью позы, перед воспитанниками мельпомены, почти всегда чуть излишних, чуть более чем надо и переигрыващих, как и учили, по Станисласкому или там Немировичу-Данченко.

          Скоро решил — дело в камере. Сменил все на кардан с красного дерева, а сверху бронзовая еловая шишечка. Красивый такой, словно бабушкин комод, можно на нем и яичницу поставить и книжку со поэмами положить невзначай. Для незнающих — элемент интерьера. Вместо телевизора друзья приходили - рассматривали. Однако, навозился! Пленок больших, нужных нет, не сыщешь, вечно заваливается, крутить совсем неудобно, в метро вообще не пробъешся, все толкаются, объективы только престарые, чуть ли не в блинах и линзы сколоты. Короче, наказание. Но пробовал и на нем. И что ж — все то же, чушь, бессмыслица и непоэтичная моментальность!

         И вот теперь весь в сомнениях. То ли на зеркало пенял запросто, то ли народ не тот. Не тот, слабый какой-то духом, глаз тусклый, несомысленный, вроде как у хорька иль сома, рыбий глаз. Одежда понятно жуткая и не одежда вовсе, просто тряпок сверху накидали. Позы все из чего уж не знаю, то уж пошлые до немыслимости, то словно истерика, не могут просто встать или просто сесть, отвыкли что ли… Впрочем, думаю – сам дурак…

          Так вот, о Наппельбауме. Я всячески рекомендую молодым людям, его одинокую книжку («От ремесла к искусству»). Она автобиографична, писана отличным языком, любопытна до невозможности и отлично вернет многих с каких-то курсов очередного прыща платного фотомастерства, к настоящей, не игранной фотографии, пожалуй, даже в то и как она, собственно должна и имеет право существовать.

текст: Олег Андреев