PHOTOPLAY

© O. Winston Link, Hotshot Eastbound, Laeger, West Virginia, 1956

Огле Уинстон Линк, более известный как О.Уинстон Линк (O. Winston Link, 1914-2001) оставил заметный след в истории фотографии. Три вещи, которые сразу всплывают в памяти при упоминании этого фотографа: фотографии старинных паровозов - элегантных монстров, ушедших в небытие вместе романтическими надеждами на технический прогресс; виртуозные ночные фотографии с использованием изощренной системы вспышек; и третье - некоторые записывают пение соловьев или звон колоколов, О. Уинстон Линк записывал звуки паровозов и выпустил комплект граммофонных пластинок, посвященных этой теме.
Конечно самой известной его фотографией стал снимок 1956 года Hotshot Eastbound в котором плотно спрессовано множество разнородных и разнонаправленных движений механических, природных, душевных, концентрация всего того, за что мы любим фотографию.


© O. Winston Link
( Далее... )

© Edouard Boubat

Некто обратился к самураю со словами:
- На стене гробницы Святого высечено стихотворение:

Даже если человек не читает молитв,
Но в сердце своем шествует по пути искренности,
Боги никогда не отвернутся от него.

- Что такое этот Путь искренности?
На что самурай сказал ему:
- Ты, кажется любишь поэзию. Что же, отвечу тебе стихами:

Поскольку все в этом мире -
Всего лишь кукольное представление,
Путь искренности - это смерть!

Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.

Цунэтомо Ямамото "Хагакурэ"

© Sze Tsung Leong, La Merced, Quito, 2010

Фотографии этих фантастических городов, будто пришедших из рассказов Марко Поло, поражают некой общей чертой. Это - странная, сумрачная погода, повторяется из снимка в снимок.  Она будто является одним из мобильных аксессуаров фотографа, который он возит с собой по всему миру.
Тусклое небо, дымка и множество мелких деталей, каждую из которых хочется разглядеть подробнее, приблизиться к ней, ощутить ее рукой.
Далекие города. Тщетная попытка представить мир в наше отсутствие.


© Sze Tsung Leong, Suzhou Creek, Putuo District, Shanghai, 2004
( дальше... )

©  Minor White, 1949

Вдохновение есть расположение души к живейшему принятию впечатлений и соображению понятий, следственно, и объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии, как и в поэзии.
Александр Пушкин

© Marco van Duyvendijk


© Marco van Duyvendijk
( Далее... )

© Costantine Manos

Я мало что знаю о жизни. Мне больше всего нравится, что в ней есть звери, большие и маленькие, что в ней есть звезды, выпукло и сверкающе смотрящие на меня с ясного неба, что в ней есть деревья, прекрасные, как картины, и еще многое, многое.
Юрий Олеша

© Robert Heinecken, Woman Contemplating Red, 1966

«Женщина, созерцающая Красный» стала первой в годовой серии из шести или семи фотографий. В остальных фотографиях серии использовались журнальные коллажи в ином виде, чем на этой фотографии — более фрагментарно и ассиметрично и с более четкой привязкой к месту и времени (например — Вьетнам). В «Женщине, созерцающей Красный» наложенный «аккуратный» силуэт никак не пересекается с напряженными образами, использованными в коллаже.

Горизонтальные полосы соответствуют определенным частями человеческого тела, текстура для них была выбрана так, чтобы отразить их сущность: одежда, части тела, внутренности или кожа... Мои мотивы для выбора конкретных сюжетов фрагментов коллажа теперь трудно восстановить — естественно отдельные детали символизируют нечто тонкое, гладкое (волосы); пластичное, блестящее и чувственное (кажется — мясо); горячее, тлеющее (угли); чистое, скользкое, осязаемое (мыльная пена). Как только я написал это, я осознал, что все перечисленные предметы весьма осязаемы. Думаю, любая текстура может быть использована в каждой части со сходными результатами — естественно это будет вызывать иные ассоциации.>>>


© Robert Heinecken, Multiple Solution Puzzle, 1965

( Далее... )

© Lucien Clergue


© Lucien Clergue
( далее... )

© Andreas Feininger

Как выедешь из города, восемь дней на юг едешь по стране, где много величественных городов и замков больших, богатых, торговых, промышленных. Живут здесь подданные великого хана, идолопоклонники, мертвых сжигают. Деньги у них бумажные. Оставим этот город; о нем нечего больше рассказывать.
Marco Polo

© Larry Fink


© Larry Fink
( далее... )

© Paolo Roversi

- Красота? - переспросил он задумчиво. - А что такое красота?
- Ну как, - сказал я. - Красота - это совершеннейшая объективация воли на высшей ступени её познаваемости.
Виктор Пелевин, "Чапаев и Пустота"

© Jonathan Becker, Robert Mapplethorpe at his Whitney retrospective, 1988


© Jonathan Becker, Madona, Martha Graham and Calvin Klein, NY, 1999

( дальше... )

© Олег Андреев

Начать любое, даже мало-мальское дело сложность необыкновенная. Всегда трудность, первый шаг опасливый и вроде, как в воду незнакомой речки ходить, пальчиками пробуешь, сомневаешься, не жжется ли, не холодна. Да, нет, ничего, кажется тепла. А нет ли рачков, каких дурных или водорослей ядовитых, опасных, может пираньи вдруг заплыли? Да брось, какие пираньи, Господи, в Саратове мы, в Саратов пиранья даже сдуру не поплывет, ибо тут рыбак уж слишком лих и неприхотлив, сожрет, подлец, ведь с лучком и каракатицу. Ну тогда, и славно, и трусики так, до колен, оглянулся, не подглянул ли кто, и уж раздевшись, хлоп, с разбегу, разбрызгиваясь и мальков пугая, в водичку, оп! Хороша!...

Однако, кончить, все это, еще не в пример сложнее. Вот первые строки завсегда легки, если мы о стихосложении. К примеру,
          О, славный град моей отчизны,
          Ты словно чайка над волной,
          Раскинул улиц...

        И – шабаш, засел. Всё! Дальше слова в рифму, кроме, «тризны» не лезут. А куда, спрашивается, эту «тризну» прописать? Это вообще к тому же, то ли пирог с яйцами, только на древнеславянском, то ли праздник языческий, типа масленицы. И тут сунуть ее глупо и невозможно. Засел, думаешь. Час другой, уже и есть охота, а все ж – нет. Работать надо, себя уговариваешь. Ну и сгрыз карандаш, плюнул, не кончил. Завтра заново перепишу.

         В фотографии тоже несладко. Там начать и даже кончить  —  проблемы и столпотворения дум. Вроде, все есть, и камера  —  глаз не отвести, и штативы там разные, блестящие, и чудные лампочки, солнце затмевающие, и даже видал, видал, как снимать надо… а нет. Подлость творчества и муки. 

        Я, когда так, совсем уж дураком, беру старенькую камеру, на «Leica» издали похожа. И гуляю непременно с ней, не снимая. Тут как бы двух зайцев сразу в лоб, и чувствуешь себя фотографом и на вид чудесен. И потом, мало ли, вдруг, вдохновение там или че, а ты – во всеоружии!

© Philippe Halsman, Popcorn Nude, Dali, 1949

Не люблю ни животных, ни детей. Они шевелятся. Когда вокруг что-то шевелится, меня охватывает беспокойство. Хорошо бы животные были неподвижны. В крайнем случае я бы мог мириться с морскими языками, плоскими, как почтовые конверты, разложенными на ковре, подобно персидским узорам. Но они трепещут, словно задыхаются, и это меня раздражает. Так что пусть лучше они будут искусственными.
Люблю только плохую громкую музыку, или же путаную, напыщенную, с пароксизмами дисгармоний - как, например, "Тристан и Изольда". Когда я принимаю посетителей в Порт-Льигате, под вечер, в патио, я всегда ставлю пластинку с "Тристаном и Изольдой". Пластинка вся поцарапана, исполнение скверное. Стоит сплошной треск, и это так прекрасно: как будто жарят сардины.
Не выношу городских мух, и даже деревенских, с бледно-желтыми крыльями, словно вымазанными по-некрофильски черной тушью. Мне нравятся только опрятные, чистые, искрящиеся весельем мухи, одетые в крохотные серые шерстяные костюмчики от Баленсиаги, сверкающие, как радуга на безоблачном небе, прозрачные как слюда, с глазами цвета граната и с животиками благородной желтой окраски - эти чудные маленькие мухи с оливкового дерева Порт-Льигата, где живут только Гала и Дали.
Salvador Dali

© Antonio Turok, Mirror of Time

Ничто не причиняет больше страданий, нежели сожаление. Все мы желаем от него избавиться. Однако, когда мы воодушевлены или подавлены, мы действуем опрометчиво.
Впоследствии воспоминания о безрассудном поведении заставляют нас раскаиваться, и тогда мы чувствуем сожаление.
Поэтому мы должны стремиться к тому, чтобы никогда не падать духом перед лицом невзгод и чрезмерно не радоваться, когда нам сопутствует удача.
Цунэтомо Ямамото "Хагакурэ"

© Achim Lippoth, Wölflinge


© Achim Lippoth, Wölflinge

( далее... )

© Brassaï (Gyula Halász, 1899-1984)

"Когда я в 1924 году начал жить в Париже, я бодрствовал исключительно ночью, просыпался на закате и совершал ночные прогулки от Монпарнаса до Монмартра. До этого момента я не любил фотографию, но вдруг неожиданно для себя вдохновился желанием перевести на язык фотографии все мои впечатления от ночного Парижа. Так начиналась серия «Париж ночью» (Paris de Nuit), которая была опубликована в виде книги в 1933 году.

Настоящие ночные обитатели вели такой образ жизни конечно не по необходимости, а скорее исходя из своих желаний. Все они принадлежали к миру любовных наслаждений, миру криминала, миру наркотиков. Это — таинственный мир, скрытый от посторонних глаз. Зайдите в обыкновенный бар Монмартра или в какую-нибудь забегаловку рядом с Goutte-d'Or. Владельцы этих заведений сутенеры, и очень часто эти кафе являются местами кровавых криминальных разборок.

Никакого общения не получается. Взгляд хозяина явно недружелюбен. Клиенты приглядываются: кто этот чужак — полицейский информатор, стукач? Вас могут не обслужить и даже попросить уйти, особенно если вы попытаетесь начать фотографировать...

Я был очарован красотой зла, притягивающей силой дна общества. Я создавал фотографические документы для моего «путешествия на край ночи» (по аналогии с романом Луи Фердинанда Селина). Я хотел узнать, что происходит за стенами этих баров, кафешек, ночных клубов, отелей на ночь, борделей, опиумных притонов. Мне хотелось проникнуть в этот чуждый, причудливый, зловещий мир бандитов, сутенеров, проституток и извращенцев. Был я прав или нет, но в те моменты мне казалось, что этот мир андеграунда и является истинной сущностью Парижа - космополитичного оживленного города, и эта сущность сохранилась без изменений в течении столетий в виде фольклора отдаленного прошлого".

Brassai (from Photography Speaks, Aperture, 2004) 

перевод: д. орлов/photoplay.ru

© Claude Monet, La Promenade Sur La Falaise

Когда в музее добираешься до импрессионистов, кажется, что их картины прожигают стену. Будто не подозревающий о своей близорукости зритель надел очки. Импрессионисты, изображая виноград мохнатым от налипшего на него света, показывают нам то, что мы и без них могли бы увидеть, если бы смотрели на мир так же прямо, как они.
Александр Генис

P.S. Можно ли то же самое сказать о гениальных фотографах?

© Сергей Вараксин, "Сон"

Мы живем в мире, построенном на квантовом принципе неопределенности, при этом сам принцип распространяется на области гораздо более широкие чем квантовая физика. Неопределенность, как принцип жизни. Таинственная дрожь мира, которая и не дает получить адекватное его описание стала одним из положений философии визуального, сформулированной Жаном Бодрийаром. Он считал, что по-настоящему правдивым изображением будет такое, которое уловит эту тайную дрожь и само станет неотъемлемой частью этого мира. 
Эту таинственную дрожь удалось уловить Сергею Вараксину в своей серии "Сон". >>>


© Сергей Вараксин, "Сон"
( дальше... )

© Eadweard J. Muybridge

Один человек гнался за другим, тогда как тот, который убегал, в свою очередь гнался за третьим, который не чувствуя за собой погони, просто шёл быстрым шагом по мостовой.
Даниил Хармс